January 12th, 2012

centaurito

Легенда.

12 января Петербург попрощался с Мачинским.
В комментах к прошлой записи я сказал, что некролог лучше пусть напишут те, кто лучше и ближе знал Мачинского. Так вот, Ольга Алексеевна Щеглова, замечательный человек и авторитетный археолог, в последние годы много преподающая в СПбГУ, написала для своих студентов небольшой очерк о Мачинском; он опубликован в закрытой вконтактной группе, но мне показалось, что место ему — в открытом доступе. С разрешения автора воспроизвожу текст (убрал только пару внутривконтактных ссылок на альбомы).

Collapse )

К этому очерку я добавлю ссылку на точную, строго профессиональную оценку, данную С.В. Белецким в ответ на один излишне пафосный комментарий в его журнале. Между двумя археологами здесь нет противоречия, их оценки дополняют одна другую: Мачинский самореализовывался прежде всего как личность, а не узкопрофессионально, он, образно говоря, «высекал огонь», кого-то обжигавший, а кого-то и вдохновлявший, но мало кого оставлявший равнодушным. Он стал легендой давным-давно, а легенду и оценивают именно и прежде всего как легенду, чётко различая открытый обществу образ и внутрипрофессиональные критерии. В случае с Мачинским — образ, личность, легенда — конечно, значительнее и важнее всего остального (впрочем, друзья-скифологи говорили мне, что интуитивные решения Мачинского нередко находили себе затем и аналитическое подтверждение; верю, но и замечу, что главное, что мы получаем от таких людей — это не решения, а эмоциональное возбуждение мысли, и не так важно, согласной или протестующей).

На прощание к Октябрьскому подъезду Эрмитажа пришло множество людей — и студенты, иным из которых Мачинского впервые открыл приведённый выше очерк, и старики, имена которых составляют славу петербургской и вообще российской гуманитарной науки (не буду перечислять, не хочу кого-то забыть), и практически все заметные действующие питерские археологи. Кто-то, не знавший Мачинского лично, пришёл потому, что родителям он был дорог. Кто-то пришёл, потому что помнил публичные лекции и экскурсии Мачинского. Кое-кто из ожидаемых грандов не пришёл — может быть, оттого, что в конце жизни Мачинский был тяжек нравом и порой незаслуженно обижал людей; или просто не смогли по занятости или из-за недомогания, не знаю.

Гроб с телом Мачинского несли первые лица Эрмитажа и эрмитажного отдела археологии (научно-просветительным отделом, где числился Мачинский, руководят женщины). К руководителям музея присоединился В.Ю. Зуев (много сделавший для возвращения в актив науки имён и трудов былых корифеев, забытых или оттеснённых в советское время). Как всё прошло в крематории — не знаю, туда я уже не поехал.

А легенда, несомненно, будет иметь продолжение.